ЖЕРТВЫ ДЕПОРТАЦИИ. ЖЕНЩИН ОСУЖДАЛИ НА 20 ЛЕТ КАТОРГИ

 ЖЕРТВЫ ДЕПОРТАЦИИ. ЖЕНЩИН ОСУЖДАЛИ НА 20 ЛЕТ КАТОРГИШестой год в Государственном музее истории ГУЛАГа проходят мероприятия в память о жертвах депортации 1944 года. В этом году в акции, в которой принимали участие ингуши и чеченцы, рассказывалось о судьбах женщин, которые порой в ссылке страдали гораздо больше, чем представители сильного пола. В вечере памяти прияли участие и выступили депутат Госдумы Юша Газгиреев, чеченский музыкант и композитор, Народный артист Чеченской Республики Али Димаев. Генеральный директор студия «Элия-фильм» Ильяс Богатырев на этом мероприятии представлял Фонд содействия развитию карачаево-балкарской молодежи «Эльбрусоид». Операция «Чечевица», во время которой из Чечено-Ингушской АССР чеченцы и ингуши массово выселялись в Казахстан и Среднюю Азию, проводилась с 23 февраля по 9 марта 1944 года. В своем докладе организатор акции Марьям Яндиева, автор монографий, посвященных депортации чеченцев и ингушей, еще раз акцентировала внимание собравшихся на следующих цифрах которые, по ее мнению, нужно помнить всегда: во время депортации с территории ЧИАССР было депортировано 134178 ингушей и 362282 чеченца. По результатам первой послевоенной переписи населения, которая была проведена в 1953 году, ингушей уже было 83518 человек, а чеченцев 316717 человек. «Таким образом, - подводит итог Марьям Яндиева, - в депортации погибло 50660 ингушей и 45565 чеченцев. Большинство из этого числа, особенно в первый год ссылки – были дети и старики».
Яндиева особо обращает внимание на то, что отменив в 1947 году Сталин отменяет смертную казнь, однако сразу же принимается Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года «Об уголовной ответственности за побег из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отделенные районы Советского Союза в период Отечественной войны». По этому Указу, говорит Марьям, за самовольный выезд или побег полагалось 20 лет каторжных работ. «Дела о побегах спецпереселенцев рассматривались в скором порядке в Особом совещании при МВД СССР. И те, кто был осужден согласно этому Указу, на 20 лет, обычно там же на каторге и умирали потому что выжить в тех жутких условиях содержания было невозможно», - рассказывает Яндиева.
Она также сказала, что на этой встрече в музее истории ГУЛАГа впервые будет затронута тема женщин, которые были депортированы в Среднюю Азию вместе со своими родными. «Им было гораздо труднее переносить все тяготы ссылки. Не было времени предаваться горю и лить слезы. Нужно было думать о том, как и чем накормить семью. Как не показать окружавшим тебя людям, что твое сердце, потеряв родных, похоронив ребенка готово разорваться от боли. Показателен в этом плане рассказ Губати Галаевой из селения Алхасты, которая рассказывала, что ее мама Вазнат, похоронив родного брата, чтобы дети не видели ее слезы, заперлась в сарае и била себя палкой, чтобы болью физической заглушить боль душевную», - рассказывает Марьям Яндиева. Она напомнила, что впервые об участи женщины в неволе написал в 1926 году Созерко Мальсагов в своем документальном свидетельстве о Соловецком лагере: «Послать женщину на Сололвки – значит в несколько месяцев превратить ее в комок безгласной, грязной плоти, в предмет меновой торговли в руках лагерного персонала», - писал Мальсагов в своей книге «Адский остров». Марьям говорила, что женщин-спецпереселенок также, как и мужчин, арестовывали, судили и отправляли на каторгу. «Их было меньше, чем мужчин, но их судьба была несопоставима тяжелее мужской: нормативы и пайки те же, что и у мужчин, а унижений по сто крат страшнее. Яндиева представила на этом вечере памяти жертв сталинских репрессий дела трех женщин, - одна из них 13-летняя девочка, которые были осуждены на 20 лет каторги как раз по Указу 1948 года.
17-летняя Калимат Местоева была арестована и осуждена на 20 лет каторги, потому что осмелилась без разрешения поехать в соседнее село к сестре. В своем объяснении, которое зачитывает Марьям из материалов дела, и которое, судя по всему, кто-то из сокамерниц писал под диктовку девушки, говорится, что Калимат была вынуждена пойти к сестре в соседнее село, потому что ее мама умирала от того, что была больна и голодна. «Я не знала ничего об этом Указе и я торопилась успеть принести маме еду. Сестра была замужем, ее муж работал и у них была еда. Я хотела спасти маму». Но в Особом совещании при МВД СССР, где рассматривалось дело, заявление девушки инвалида – у нее была парализована правая рука, не приняли к сведению, и Калимат была этапирована на каторгу. Лишь после смерти Сталина Местоеву помиловали, вернув из сибирского лагеря в казахстанскую зону на спецпоселение.
«Любе Аушевой было 13 лет, девочка работала прислугой. Хозяева заставляли ее делать порой непосильную, работу, которую она, по состоянию здоровья – была инвалидом – делать не могла. В связи с чем девочку наказывали. И она, отчаявшись, покинула этот дом и уехала в другое село, к дяде», - рассказывает историю девочки Марьям, Она приводит жалобу на пересмотр дела, которая была написана со слов ребенка «Я не хотела делать ничего плохого, я не знала, что есть документ по которому я не должна никуда без спросу ходить. Я не знала, что мне нельзя было искать дядю и жить у него. Я инвалид, отпустите меня», - сказано в жалобе, на которой стоит виза «Оснований для пересмотра дела не имеется». И 13-летнюю девочку-инвалида отправили в Сиблагерь, где она работала на лесоповале.
Асет Олигову, в одночасье оставшейся без семьи – умерли все ее дети и муж – также отправили на каторгу. Яндиева Марьям рассказывая о судьбе этой женщины, сказала, что обезумевшая от горя Асет, похоронив последнего ребенка, и оставшись в чужом поселке совсем одна, решила поехать к брату в другой район. Но в пути солдаты подошли и потребовали предъявить документы. «Она даже не пыталась что-то объяснить, следователю. Ни слова от нее никто не смог добиться. Асет молча плакала, лишь иногда шептала непонятные для других слова молитвы. Ее тоже осудили на 20 лет каторги», - продолжила свое повествование Марьям. Яндиева и добавила, что таких изломанных судет, как у этих женщин – много. «Старшеклассники, которые учатся в столичных школах, а также студенты московских вузов помогают нам в поисковой работе. Ребята проводят большую работу в поиске новых материалов о годах депортации, записывают и снимают на видео воспоминания тех, кто пережил тяжести ссылки. И живы еще женщины, которые прошли через жернова сталинских лагерей Но практически никто из них не хочет рассказывать о пережитом», - сожалеет Марьям.
Депутат Госдумы Юша Газгиреев выразил большую благодарность и признательность волонтерам, которые проводят на первый взгляд незаметную, но очень нужную работу: расшифровывают диктофонные записи людей, переживших ссылку, снимают и монтируют снятые в Ингушетии видеоматериалы.
Илъяс Богатырев сказал, что 8 марта карачаевцы и балкарцы также будут проводить траурные мероприятия в память о жертвах депортации: через две недели после выселения вайнахов эта участь постигла и эти два народа, «Наш долг перед этими людьми, которые перенесли весь ужас депортации, помнить об этом. Мы должны знать, что только объединившись сегодня мы можем сделать так, чтобы подобное не повторилось завтра», - сказал Ильяс Богатырев.
Али Димаев, рассказал, как его отец, известный гармонист Умар Димаев в тридцатые годы был участником смотра народной самодеятельности, который проходил в Москве. «Мой отец на том смотре занял одно из призовых мест. На заключительном концерте присутствовал Сталин. После концерта он встретился с моим отцом, похвалил его за виртуозную игру на гармошке, и спросил, чего отец хочет. Тот ответил, что у него все есть. Сталин сказал, ну хорошо, подарок за мной. Отец вернулся домой и забыл о словах Сталина. И очень удивился, когда через некоторое время к ним пришел какой-то военный, принёс пакет, заставил расписаться на листе бумаги и ушел, ничего не сказав. В пакете было много пачек денег и красная коробочка, в которой лежали часы-Бриге. На крышке надпись: Умару Димаеву от Иосифа Сталина. Эти часы в годы ссылки были для отца, как пропуск, как оберег. Вел он себя в ссылке дерзко, чем привлекал внимание милиции. Но когда те хотели его арестовать, то он вытаскивал из кармана часы: «»Куда лезете? Мне сам Сталин часы дарит!» и все вопросы сразу же закрывались», - рассказал Али Димаев присутствующим историю случившуюся с его отцом.

Амина Джабраилова
Похожие статьи:
{related-news}
Добавить комментарий